21:36 

michi gun
и влетает добрая ракета
Название: Дело пятой музы
Автор: michi-san
Рейтинг: G
Размер: 1705 слов
Пейринг: Ватсон|Холмс
Жанр: general
Отказ: не претендую, не извлекаю, развлекаюсь
Статус: закончен

Друг мой, несмотря на свою сдержанность и даже некоторую черствость в делах, касающихся эмоциональной стороны отношений, был настоящим романтиком. Позволю себе предположить, что в детстве он мечтал стать пиратом или же воздухоплавателем, но в силу известных лишь ему обстоятельств стал консультирующим детективом - единственным в своем роде, что делало его жизнь не менее захватывающей, чем жизнь морского разбойника.
Что же касается меня, то я был далек от той романтичности, которая позволяла в простейших делах видеть таинственные загадки. Безусловно, я получал удовольствие от помощи своему другу, однако те дела, которые вызывали у него восхищение, часто навевали на меня тоску.
- Чем проще преступление, тем сложнее понять, что послужило толчком к его совершению, - сказал мне Холмс, вытянув мокрые ноги к камину.
Погода сегодня была отвратительная, дождь лил с самого утра не переставая. Моя супруга отправилась к тетке за город в прошлый уикэнд, я же, загруженный работой, предпочитал ночевать в квартире на Бейкер-стрит, так как здесь меня всегда ждали теплая постель и вкусный ужин, а дома была лишь скверная домработница, которую давно следовало уволить.
- Вот, к примеру, дело об убийстве мистера Уайта. Вы ведь слышали о нем, - Холмс поднял на меня радостно блестящие глаза. - Убийцу взяли прямо на месте преступления с кувалдой для чистки сильно засоренных труб. На кувалде были следы крови, врач подтвердил смерть от удара в висок тяжелым металлическим предметом - идеальное дело для нашего с вами друга Лестрейда. Но зачем было трубочисту убивать почтенного пожилого джентльмена, почему он не скрылся сразу после произошедшего? Загадка, друг мой!
- Возможно, он хотел ограбить мистера Уайта, но, убив его, понял, что не сможет жить с таким грехом на сердце? - осторожно предположил я. Сказать честно, я не понимал, почему Холмс испытывает такое радостное возбуждение, рассказывая мне об этом деле.
- Лестрейд подумал так же, - Холмс кивнул и прикрыл глаза, улыбнувшись. - Но дело в другом. Мистер Бредли, трубочист, отказался давать какие-либо показания, из чего можно сделать вывод, что у него есть причины стыдиться того, что произошло до убийства. Стыд, мой дорогой Ватсон, заставляет молчать не хуже, чем страх.
- С чего же вы взяли, что он молчит не из страха? Быть может, он еще надеется на чудесное освобождение и боится лишним словом доказать свою вину? - я с любопытством вгляделся в лицо моего друга, стремясь заранее предугадать его ответ.
- Он согласился с предъявленным ему обвинением и ждет теперь решения суда, - Холмс поднялся и протянул руку к своему пальто. - Моя цель - лишь смягчить приговор, так как Бредли, я почти уверен в этом, виновен в смерти мистера Уайта. Если я не вмешаюсь, юношу ждет виселица, а я не могу этого допустить!
Я с удивлением посмотрел на своего друга. В этом простейшем деле Холмс увидел нечто привлекательное, таинственное. Несмотря на то, что вина трубочиста была очевидна, по какой-то причине Холмс стремился спасти его от казни, а я не мог не довериться чутью уникального в своем роде детектива-консультанта.

Дом мистера Уайта невозможно было назвать уютным. Вульгарность обстановки производила тягостное впечатление на случайного гостя, однако Холмс, казалось, пришел от внутреннего убранства комнат в восторг. Он тщательно изучил место преступления, пройдясь по комнате не меньше десятка раз. Пересчитав статуэтки на каминной полке и растерев между пальцами пыль с кофейного столика, он присел на корточки и вгляделся в пестрый узор мягкого дорогого ковра. Все это не заняло и двадцати минут, и стоявший в дверях гостиной дворецкий не смог сдержать облегченного вздоха, когда Холмс направился к выходу.
- Примечательно, что в таком возрасте убитый имел склонность к некоторой сентиментальности, - в задумчивости обронил Холмс, садясь в кэб.
- Куда мы едем теперь? - спросил я с нетерпением. Мне страстно хотелось узнать, чем же так привлекло это дело моего друга.
- В полицейский участок, предоставить этому невыносимому идиоту Лестрейду очевидные улики, указывающие на то, что Бредли был вынужден защищаться.
- Защищаться? Но, помилуйте, Холмс, от чего?
Однако Холмс откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, будто не замечая моего удивления. Он беззвучно шевелил губами и изредка отрешенно улыбался, как бывало с ним в минуты отвлеченного отдыха. Мне же едва хватало терпения, чтобы не встряхнуть моего друга за плечо и немедленно не потребовать объяснений.
Лестрейд был удивлен нашим визитом. Было ясно, что он не желал пускать нас к убийце, однако у него не было оснований отказывать Холмсу и он вынужден был проводить нас к камере.
Арестант дремал, повернувшись лицом к стене. Он был невысокого роста, узок в плечах. Насколько я мог судить, у него было весьма изящное телосложение, которым мог похвастаться далеко не всякий аристократ. Холмс осторожно коснулся его плеча, и Бредли, мгновенно напрягшись, повернулся к нам лицом и сел. Никогда еще не доводилось мне видеть столь красивого юношу. На нас печально и устало смотрел молодой человек с не знавшей еще бритвы кожей и чистыми глазами необыкновенного светлого оттенка, напомнившего мне тотчас же о голубом карбункуле.
- Пора? - смиренно спросил юноша и невольно коснулся своей тонкой испачканной сажей шеи.
Холмс опустился рядом с пленником и успокаивающе тронул его за руку, покачав головой.
- Я осмелился взять на себя роль вашего адвоката, мистер Бредли, - сказал он необыкновенно ласковым тоном, вызвав у меня непривычное волнение и беспокойство. - Мое имя - Шерлок Холмс.
Бредли вспыхнул, услышав имя неожиданного своего помощника, и неверяще заулыбался, отчего его лицо буквально осветилось. Однако он тут же сник, плечи его дрогнули, а губы сжались в тонкую бледную ниточку.
- Мистер Холмс, едва ли вы сумеете помочь мне. Да и не стоит вам пачкать руки, дело ясное. Я заслуживаю смерти, - горячо прошептал он и опустил голову, пряча поблекшее лицо.
Холмс сделал нам с Лестрейдом знак покинуть их, сам же поднялся и прошелся перед пленником несколько раз из одного конца камеры в другой. Он возбужденно взмахнул руками и проговорил что-то едва слышно, а инспектор тем временем закрыл дверь. Мне оставалось только пристально следить за происходящим в зарешеченное оконце.
В небывалом волнении Холмс вышагивал по камере и горячо убеждал Бредли принять его помощь, однако отчаявшийся юноша лишь качал головой и тихо повторял, что не должен жить после случившегося. Меня удивило подобное упрямство, и в тот момент я впервые после разговора в нашей квартире вспомнил, что у юноши должны быть причины стыдиться произошедшего. Следующая реплика Холмса лишь подтвердила внезапно зародившееся во мне подозрение.
- Мальчик мой, - рассерженно воскликнул Холмс, нависнув над арестантом, словно хищная птица - над добычей. - После знакомства с псевдонаучными трудами этого шарлатана Рихарда фон Крафт-Эбинга многие достойнейшие люди начали считать себя неполноценными, деградировавшими личностями. Однако, уверяю, склонность к...
Тут Холмс понизил голос до шепота и склонился к самому уху Бредли, лишив меня тем самым возможности дослушать его жаркую речь.

Мне не терпелось разъяснить для себя некоторые детали этой истории, однако Холмс не торопился с рассказом. Он рассеянно проглядел вечерние газеты и набил свою старую глиняную трубку. Слушание дела прошло сегодня, и юношу оправдали под давлением приведенных Холмсом доказательств необходимости самозащиты. Убитый Уайт был склонен к агрессии и часто в последнее время жаловался на галлюцинации, это подтвердили его многочисленные слуги. В тот злосчастный день трубочист Бредли пришел вместо захворавшего Петенси, и мистер Уайт, увидев незнакомца, решил вдруг, что в его дом под видом трубочиста пробрался воришка. Он ударил Бредли по затылку фарфоровой статуэткой, и перепугавшийся молодой человек, едва понимая, что он делает, взмахнул кувалдой, которую в тот момент держал в руках. Так мистер Уайт встретил свою смерть.
Эту версию, казавшуюся, безусловно, правдивой, с удовольствием принял к рассмотрению судья. Он симпатизировал честному юноше, снедаемому осознанием всей тяжести совершенного им преступления, и посему оправдал его. Однако я понимал, что далеко не все Холмс озвучил сегодня в зале суда.
- Славный юноша, - задумчиво отметил Холмс, соединив перед самым носом кончики своих тонких нервных пальцев. - Немного глуп, но честен и открыт.
Меня неожиданно задели его слова.
- Если он так честен, почему же так упорно он отказывался давать показания? Ведь расскажи он, как все было на самом деле, вам не пришлось бы заниматься этим делом.
- И стыд милей мне изо всех страстей, - засмеялся Холмс в ответ, но смех его был невесел. - Мистер Уайт не страдал галлюцинациями, единственной его болезнью была анедия, если только можно назвать это болезнью. Фарфоровой статуэткой, мелкие осколки которой я нашел в густом ворсе ковра, он хотел лишь оглушить Бредли, чтобы воспользоваться его беспомощностью. Вы заметили, верно, что фигурки на полке изображали муз и что было их восемь, а не девять. Символично, что для претворения в жизнь своего плана мистер Уайт схватил именно Эрато, богиню любовной поэзии.
Я мало что понимал из рассказа моего друга и слушал поэтому с особым вниманием, вперившись взглядом в его бесстрастное лицо.
- Вижу, что вы несколько запутались, мой дорогой Ватсон, поэтому начну сначала. Едва увидев фотографию мистера Уайта в газете, я сразу понял, что он состоит в лондонском "Клубе небожителей", как сами себя называют эти достопочтенные джентльмены. Крупное серебряное кольцо на мизинце его левой руки указывало на принадлежность к определенному кругу аристократии, а внешний вид его дворецкого лишь укрепил мои подозрения.
Я силился вспомнить, как выглядел дворецкий Уайта, но напрасно, и Холмс пришел мне на помощь.
- Он подкрашивает брови и ресницы, Ватсон, а его брюки немного вытерты на коленях, - мой друг многозначительно приподнял брови, и я почувствовал легкое смущение, поняв, наконец, куда он клонит. - Вдобавок, на диване в гостиной я обнаружил сборник стихотворений одного молодого поэта-ураниста, великолепный образчик пошловатой сентиментальной безвкусицы.
- Но как это связано с нашим трубочистом? - не вытерпел я, чувствуя, как осознание некоторой запретности обсуждаемой нами темы заставляет меня краснеть.
- Мальчик хотел немного подзаработать, - отозвался Холмс и устремил свой взгляд на пламя, полыхающее в камине. - Но передумал в последний момент, успев уже снять куртку. На кофейном столике я заметил пыль, несмотря на то, что все остальные поверхности были чисты. Это была смесь золы, табачного пепла и уличной пыли, серой и жесткой. Видно, Бредли бросил куртку туда, раздеваясь, но потом, застыдившись, поспешил отказаться от предложения Уайта. Уайт же, взбешенный отказом, решил добиться своего другим путем, за что поплатился жизнью.
Замолчав, Холмс протянул свою худую бледную руку к несессеру и достал ампулу с кокаином. Все еще немного смущенный его рассказом, я излишне возбужденно воскликнул:
- Положите сейчас же на место и не смейте делать этого при мне, Холмс. Я несу ответственность за ваше здоровье и не собираюсь спокойно смотреть, как вы травите себя.
Холмс в ответ беззвучно засмеялся и неожиданно для меня послушался. Закрыв несессер, он посмотрел на меня заблестевшими глазами и разжег погасшую трубку.

@темы: Шерлок Холмс, Фанфики, Доктор Уотсон, Джен

Комментарии
2012-02-27 в 12:09 

Lorem Solis
Как хорошо :3

   

221b Bakerstreet

главная