14:14 

Воспоминания о Бейкер-Стрит

Путник&
Название: Воспоминания о Бейкер-Стрит
Автор: Путник&
Жанр: слэш, романс
Пейринг: Холмс/Ватсон
Версия канона: Гранада, АКД
Рейтинг: от R до nc-17
Размер: миди

Примечания: доктору Ватсону стало скучно на старости лет, и он решил посвятить свободные из-за бессонницы вечера записям о некоторых подробностях жизни на Бейкер-Стрит.

Воспоминания о Бейкер-Стрит
1 июля 1918г

2 июля 1918г

4 июля 1918г

5 июля 1918г

7 июля 1918г

АПД: 27 августа 1918 г.
запись создана: 28.11.2012 в 00:59

@темы: Фанфики, Слэш

Комментарии
2012-11-28 в 01:43 

Wotton
Dum spiro, spero
Очень стильно и в стиле! Отлично написано. Спасибо, автор!

2012-11-28 в 01:58 

Путник&
Wotton, пожалуйста) Спасибо за отзыв!

2012-11-28 в 02:13 

Createress
Время всегда было таким, Цезарь. Почему это должно меня беспокоить? (с)
Описать кинки в масштабах викторианской эпохи от первого лица - автор, вы взяли на себя титаническую задачу. И надо сказать, справляетесь с ней очень и очень достойно. В целом мне очень понравились воспоминания вашего Ватсона и я с удовольствием буду ждать продолжения/окончания.

ленив
Я не знаю канона Гранады, но как-то Дойля впечатление лентяя Холмс не производил.

А породы, боже правый, да я и не представлял, что у пчел их может быть больше, чем одна…
Признаться, я тоже никогда об этом не задумывалась.

«Я могу быть весьма суров» - оробело проблеял я.
Ватсон прелестен в своей безжалостности собственного изображения. Это прекрасно контрастирует с бесконечной красотой, которую он описывает при воспоминаниях Холмса

Два холостяка в одной квартире, рано или поздно кому-нибудь пришло бы в голову недоброе.
У меня смутное ощущение, что тогда к этому как раз относились с большим пониманием... Хотя на воре шапка горит, конечно

2012-11-28 в 02:25 

Путник&
Createress, спасибо)

О лени Холмса я написала под впечатлением от "Обряда дома Месгрейвов":
"...но вот разобрать свои бумаги и привести их в порядок - на это у него хватало мужества не чаще одного или двух раз в год... приливы кипучей энергии, которые помогали Холмсу в замечательных расследованиях, прославивших его имя, сменялись у него периодами безразличия, полного упадка сил. И тогда он по целым дням лежал на диване со своими любимыми книгами, лишь изредка поднимаясь, чтобы поиграть на скрипке. Таким образом, из месяца в месяц бумаг накапливалось все больше и больше, и все углы были загромождены пачками рукописей...."
В понимании Ватсона это можно отнести к лени)

Признаюсь, что и я не задумывалась. Но факт, их таки больше)

Мне кажется Ватсон чуть-чуть, самую малость, комичный персонаж. Что не мешает ему быть серьезным и достойным героем, конечно.

Вот именно это я и хотела сказать. Важно не столько то, насколько реальны были их опасения. Важно, что они вообще были, и что это их угнетало. Кроме того, наказание-то действительно было суровым.

2012-11-28 в 09:54 

"Не избегай драки. Раны заживут быстрее, чем самооценка."
Путник&, Давно я не читала такого чудесного викторианского Холмса. Я думаю, этот фик с полным правом войдет в золотой фонд фандома :heart:

2012-11-28 в 12:03 

ElpisN
Не знал, что у тебя есть сердце. Больно?
Автора знаю давно (то бишь знаю, на что он горазд), и всё равно каждый новый текст приятно удивляет. Я так хорошо писать не умею, но рада, что есть люди которые не только умеют, но и пишут.
Жду окончания.

2012-12-22 в 13:34 

Путник&
27 августа 1918 г.
Какой удивительно жаркий день выдался сегодня, словно до осени осталась не пара дней, а как минимум месяц. И мне едва удалось отговорить Холмса от купания в реке, которое наверняка стоило бы ему простуды или того хуже – пневмонии, но упрямец внял моим мольбам с видом оскорбленной добродетели и в знак протеста против домашней тирании полдня просидел рядом с ульями, ясно давая понять, что пчелы занимают его куда больше моей персоны. И все же я был рад, что настоял на своем.
Этот случай пробудил во мне воспоминания и, не выдержав, я заправил в «Ремингтон» новый лист бумаги и извлек из стола тщательно упрятанную два месяца назад папку.

В одном из своих рассказов я упоминал Корнуолл, где мы с Холмсом гостили весной 1897-го, и где произошло событие, едва не стоившее нам жизни… Стоит ли еще раз говорить об унылом пейзаже, окружавшем нас, о бесконечных вересковых пустошах и топях, о бьющихся о серые скалы пенных волнах, и одиноко парящих чайках, изредка издающих звуки унылые и пронзительные, заставляющие сердце сжиматься в беспричинной тоске.
Усталый и больной, Холмс бродил среди обломков вымершей сотни лет назад цивилизации, словно одинокий призрак, заблудший и потерянный. Он замкнулся и отдалился, словно пытаясь отыскать что-то внутри себя, и я ничем не мог помочь ему в этом поиске. В то же время он попытался отказаться от кокаина, углубившись в изучение корнуэльского языка и подолгу выискивая раскиданные по болоту наконечники древних стрел и фрагменты кремниевых орудий.
Конечно, вдыхание паров дьявольского корня ничуть не приблизило его к выздоровлению и обретению душевного равновесия.
- Посмотрите, Ватсон. – Философствовал он, стоя на скале над пропастью. – Разве вы не видите, что мы лишь ничтожные песчинки среди мириадов подобных, рассыпанных в бесконечности мироздания. Сотни поколений сменились до нас и сотни придут после… А эти камни, по которым мы ступаем, не задумываясь – ведь они древнее всего рода человеческого. И этот океан, и равнина. Ватсон, ведь ничего не измениться, если я вдруг исчезну. Волны будут биться о сушу и дальше. Понимаете?.. А те дикари, что жили тут прежде, знали ли они, что однажды от них останутся лишь обветренные курганы и горстка камней? Как думаете? Ведь это тоже были люди, как мы с вами.
- Я уверен, что они ни о чем таком не задумывались, мой дорогой. Они были заняты погоней за оленями, изготовлением стрел и обтесыванием плит. Пожалуйста, отойдите уже с этого края, у меня душа в пятки уходит смотреть, как вы там балансируете.
- Вы совсем меня не слушаете, друг мой.
- Я слушаю, Холмс, правда. Просто не хочу смотреть, как вы разобьетесь насмерть.
После эксперимента с порошком я впервые за время пребывания в Корнуолле отправился спать не в свою постель, а забрался в кровать к Холмсу. Он сразу отвернулся от меня, закутавшись в одеяло, но я лишь придвинулся ближе, осторожно обнял его и коснулся губами волос на его затылке. Непривычно короткие, они вызвали у меня прилив жалости и нежности, и я легонько целовал их, пока Холмс не вздохнул прерывисто и не повернулся на спину, лицом ко мне.
- Не хочу умирать… – Едва слышно прошептал он. – Скажите, вы верите, что нас там ждет рай или ад?
- Я не знаю, Холмс.
- Если они есть, то мы попадем в ад.
- Не говорите так…
- Но это правда. Мы с вами грешники.
- Вы ведь не верите в это на самом деле? Холмс?
- Не верю. Всегда думал, что не верю. Только иногда…
Не договорив, он обнял меня, положив руку мне на грудь. И мне, как и ему, стало вдруг страшно и тревожно.
На следующий день мы покинули Корнуолл.
И вот, три месяца спустя, я настоял, чтобы мы вновь отправились к морю. И в этот раз чтобы никаких гнетущих равнин, убийств и ядовитых африканских растений. Только летнее солнце, зелень и теплые ласковые волны, лениво шевелящие мелкую гальку на маленьком пляже.
Я решил, что лучше всего моим мечтам соответствует Кент, с его приятным климатом и живописными пейзажами. Поупиравшись для приличия, Холмс все же собрал вещи, категорично заявив при этом, что без микроскопа никуда не поедет – к багажу прибавилась еще одна увесистая коробка.
Сердце мое радовалось, а душа восторженно пела, когда мы проезжали мимо пышных фруктовых садов и изумрудных плантаций хмеля. Мой друг, одетый в легкий летний костюм и светлую шляпу по последней моде, по обыкновению своему хандрил, напустив на себя унылый вид, словно его везли на каторгу, а не на отдых.
Мы остановились в небольшой уютной деревушке близ Дувра и поселились в стоящем особняком смешном приземистом домике с серой черепицей и новеньким белым заборчиком, обсаженным цветущими кустами. Лучшего места трудно было себе и представить. Домик сдавался целиком и уже со всеми удобствами, так, чтобы гости могли почувствовать себя полноправными хозяевами. В деревне имелись и паб, и трактир, и булочная, так что никаких проблем с питанием не предвиделось, но по желанию постояльцев можно было нанять кухарку или договориться о доставке продуктов на дом. Более же всего меня радовала близость моря и поразительной красоты пейзаж, открывающийся стоило лишь выйти за калитку и пройти по тропинке ярдов триста.
Представьте себе высокое голубое небо с маленькими облачками, зеленую равнину и бескрайнее лазурное море, а между ними – чистейшей белизны скалы, словно гигантские куски сахара искрящиеся на солнце.
От такого вида у меня захватило дух, даже Холмс, притенив глаза ладонью, долго не мог оторвать взгляда от этого зрелища.
- Ну как, согласны вы теперь, что я был прав, вытащив вас сюда из взопрелого Лондона. – Спросил я, торжествуя.
- Не знаю, не знаю. По мне здесь ничем не лучше, чем в Корнуолле. – Покачал головой Холмс.
- Не лучше? Да никакого сравнения быть не может – там пустынные топи, а тут цветущий рай. Вы посмотрите на море, Холмс! Мне уже не терпится искупаться, давайте спустимся, тут где-то должна быть безопасная тропка.
Холмс, однако, моего энтузиазма не разделял. Он пожаловался, что устал с дороги, что хочет спать и не имеет сил карабкаться по утесам. Мой бедный. Я, с укором напомнив себе, что затеял всю эту поездку только ради его здоровья, умерил свой пыл и предложил вернуться в дом.
Несколько дней мы просто прогуливались по окрестностям и любовались местными красотами. Холмсу полюбились здешние фруктовые кексы, и он с аппетитом употреблял их по три раза в день. А я, словно заботливая мамаша, радовался, что его худоба перестает иметь тот нездоровый вид, который так беспокоил меня, как врача.
Нет, конечно, он всегда был худым, виной тому природное строение тела, нерегулярное питание и большие нагрузки из-за расследований. Но в последние полгода худоба его стала больше походить на хроническое истощение, а под глазами залегли темные круги, еще более подчеркивающие болезненный вид. Сколько раз я целовал эти прекрасные глаза в сомкнутые веки, и тонкие ресницы щекотали мои губы. Как отрадно было видеть, как в них вновь загорается огонек и тает сонная туманная муть.
Вот только от купания Холмс постоянно увиливал, и единственный раз спустился к морю лишь затем, чтобы зачерпнуть в пробирку морской воды для исследования обитающей там микроскопической живности.
- Хооолмс, да бросьте вы это, вода же чудесная! – Звал я, и для пущей убедительности брызнул в него, за что получил полный укора взгляд.
- Вы же знаете, что мне нужен свет. Сейчас самое хорошее солнце.
- Вот именно, мой дорогой, а вы торчите в комнате.
- Если вас это утешит - могу перебраться на веранду.
Я недоумевал, хоть и привык к упрямству моего компаньона, но отказывать себе в таком удовольствии… Я задумался и, наконец, меня поразила догадка – да ведь он просто не умеет плавать! Это же так очевидно - не умеет и потому стесняется.
Тем же вечером, подольстившись очередной порцией кекса, я попытался выяснить, верно ли мое заключение. Холмс вначале отшучивался, потом злился, но, в конце концов, признался, что в юношестве у него было слабое здоровье, поэтому плаванье ему оказалось противопоказано. А учиться в сорок с хвостиком лет он считал для себя занятием недостойным и унизительным.
Я немедленно дал себе слово, что научу Холмса плавать и два дня убеждал его хотя бы попробовать. Благо, ближайший отрезок пляжа был совершенно пустынным, скалы надежно хранили наше уединение от чужого любопытства или возможных насмешек.
Впрочем, без смеха все же не обошлось, ибо увидев, как мой друг осторожно, словно боясь обжечься, ступает в воду, я не сдержал улыбки.
- Предупреждаю вас, Ватсон, если вы будете надо мной насмехаться, я немедленно вернусь обратно. – Серьезно предостерег он и поморщился, когда прохладная вода коснулась самых чувствительных мест. – Не понимаю, с чего вы так уперлись на этом плаванье. Я всю жизнь прожил без этого умения и прекрасно обошелся бы и дальше…
Не обращая внимания на его брюзжание, я взялся объяснять, как нужно расслабиться, как двигать руками и ногами, подкрепляя слова личным примером. Холмс слушал и понимающе кивал. Но стоило ему попробовать самому, как он немедленно нырнул с головой, и, вынырнув, принялся яростно откашливаться и отфыркиваться.
- Давайте, я буду вас держать. – Решил применить я другой подход. – Вот так, лягте на мою руку. Боже, Холмс, да не вцепляйтесь так, я вас не отпущу, обещаю. Вы сейчас сами почувствуете, как вода вас держит.
- Вы меня щекочите. Черт! Ватсон! Нет, это просто глупо, так ничего не получиться, лучше я сам. Как вы говорили надо руками?
Часа два он усердно барахтался, вздымая пену и брызги - благо, полоса мелководья тянулась довольно далеко - но так и не достиг особого успеха. Освоив, наконец, метод «по-собачьи» и проплыв таким манером ярда три, он объявил этот результат пределом своих возможностей и выбрался на берег. Оба мы уже начинали потихоньку синеть и покрываться «гусиной кожей».
- В паб?- С надеждой спросил я.
- В паб. – Подтвердил Холмс. – Будем согреваться.
После паба мы полночи активно согревались в постели, а после проспали почти до обеда. Я был счастлив настолько, что даже не мог придумать, чего еще желать от жизни.

2012-12-22 в 13:35 

Путник&
Самым теплым море становилось во второй половине дня, и меня немало удивило желание Холмса отправиться купаться, я-то был уверен, что после вчерашнего он и близко к воде не подойдет.
- Давайте так, Ватсон. – Сказал он мне. – Дайте мне небольшую фору, чтобы я мог потренироваться, а потом мы с вами устроим соревнование на дальность заплыва.
Без сомнения, мой дорогой друг сильно льстил себе, ибо чтобы прилично научиться, ему нужно было не пару часов, а минимум пару дней, но, расслабленный и довольный, я сразу согласился на его условия.
- Идите, я присоединюсь к вам через полтора часа. Вам хватит?
- Более чем.
В оговоренное время я, прихватив корзинку с вином, фруктами и куском пирога, отправился на пляж. Занятый спуском по крутой тропинке, я не смотрел вниз, а когда ступил на гальку, заметил, что Холмса ни на берегу, ни на мелководье нет. Где же он? И что это там маячит в волнах?
Присмотревшись, я разглядел моего детектива, рассекающего морские просторы на жалкой крошечной лодочке, давно отжившей свой век. Вот он, значит, как тренировался – решил обойти меня, воспользовавшись плавательным средством.
- Вы выиграли, Холмс, так далеко я не заплыву! Причаливайте, прошу вас, эта посудина вот-вот развалиться. – Крикнул я, замахав рукой, чтобы он вернулся.
Но из-за шума прибоя Холмс меня не слышал. Вместо этого он тоже помахал мне и привстал, чтобы его было лучше видно. И, разумеется, утлый челн тут же покачнулся, накренился и завалился на бок. Холмс бухнулся в воду. А до берега было еще очень и очень прилично…
Выронив корзинку, я в ужасе бросился к нему. Проклятое мелководье не давало мне поплыть сразу, и сначала пришлось шлепать по колено в воде, спотыкаясь и падая. Наконец, глубина стала подходящей, и я на мгновение приостановился, чтобы сориентироваться с направлением. И остолбенел…
Холмс плыл в мою сторону уверенным брассом, на скорости приличного спортсмена, быстро сокращая дистанцию между нами. Когда первое изумление прошло, обида и возмущение стали подниматься во мне, подобно пузырькам газа из глубин торфяного болота. Словно очнувшись ото сна, я медленно развернулся и побрел к берегу.
Холмс догнал меня, когда я уже выходил из воды, задыхающийся от усилий, он не мог и слова вымолвить, и негодование мое достигло небывалых масштабов, когда он, набрав, наконец, воздуха в грудь, разразился самым откровенным хохотом.
- Вы, вы…вы просто негодяй, Холмс!
Смех.
- Гадкий мальчишка!
Бурное веселье.
- Это совершенно не смешно. Как вы могли? Не хочу вас и видеть, я немедленно ухожу!
Мокрый, как мышь, и уязвленный, я карабкался вверх, лелея и взращивая свой праведный гнев. Холмс не стал меня догонять, думаю, у него просто не осталось сил после стремительного заплыва.
Он ведь заранее все спланировал, выдумал каверзу и радовался, разыгрывая страдальца, не умеющего плавать. А этот вчерашний спектакль чего стоил… Нет, он просто обязан был за это заплатить.
Мириться мой друг пришел уже вечером, когда я улегся в постель.
- Ватсон, пустите под бочок? Я ужасно замерз, наверное, даже заболею, зачахну… - С разнесчастным видом заявил он, пристраиваясь на кровати.
- Ваша шутка была отвратительной. – Сердито буркнул я.
- Но вы же уже не сердитесь. – Заискивал он, подсовываюсь под мою руку, словно большая кошка. И глаза у него при этом были совершенно кошачьи.
- Еще как сержусь. Вы за это еще ответите.
- Можете меня наказать.
- Да? Тогда вот сейчас привяжу вас к лавке и выдеру розгами, так что неделю сидеть не сможете. – Мрачно пообещал я, зарывая пальцы в его волосы.
- Вы жестокий человек, Ватсон. А еще доктор.
- Нет, это вы жестокий человек, я просто справедливый. – Ответил я, давая ему устроиться удобнее. – Вы представляете, как вы меня напугали? Я ведь был уверен, что вы и пяти ярдов проплыть не в состоянии… Холмс, вы же знаете, что для меня значите, что я не могу потерять вас снова. Один раз я уже такое пережил, никогда больше не хочу испытывать подобного. Если бы не Мэри, не знаю, чтобы со мной было... Я вам, наверное, не говорил, она забеременела через два месяца, после вашей так называемой гибели, а до этого... Представляете, я никогда не видел ее голой. Всегда или платье или ночная сорочка, такая пышная, что ничего и разобрать нельзя. И всегда в темноте, под одеялом... От вас так хорошо пахнет, Холмс. Обещайте, что не будете больше так шутить. Холмс?
Что вы думаете – этот паршивец уже преспокойно спал, сладко посапывая мне в шею, а я, как последний дурак, разговаривал сам с собой.
Мы провели на побережье еще две недели, а потом начались дожди, да и Холмс заскучал по Лондону, поэтому мы возвратились на Бейкер-стрит, и я больше не вспоминал о том случае с розыгрышем.

Не вспоминал до сегодняшнего дня, когда Холмс изъявил желание поплавать в реке. Несмотря на жару, я знал, что вода там уже ледяная, и его желание обусловлено чистым упрямством и бравадой. И вот тогда я напомнил ему, что в отношении купания у него передо мной имеется должок, и, скрепя сердце, он вынужден был мне уступить.
Завтра эта маленькая шутливая обида забудется. Завтра мы будем отбирать у пчел их мед, но это уже совсем другая история, и подробнее об этом процессе лучше почитайте в книге Холмса «Пчеловодство».

2012-12-23 в 01:59 

ElpisN
Не знал, что у тебя есть сердце. Больно?
Путник&

А мне вдруг подумалось: а что если в книге про "Пчеловодство" нет ни одной строки о пчёлах? А что если Холмс создавал альтернативные "Записки..."? )

2012-12-23 в 02:06 

Путник&
ElpisN, и шифровал? Он мог.

2012-12-24 в 01:01 

Createress
Время всегда было таким, Цезарь. Почему это должно меня беспокоить? (с)
мне здесь нравится ваш Холмс, надо заметить. С удовольствием читаю цикл, надеюсь на продолжение.

2012-12-24 в 01:05 

Путник&
Createress, спасибо) Это продолжение вышло внезапно, но кто знает, может еще Муза насядет)

2013-01-07 в 18:57 

Doctor Watson
Светит звездочка с небес, не понятно на кой бес.
Путник&, Ура, добралась я до вашего текста. Мне очень понравилось! Правда "мой дорогой" как-то очень часто встречалось, но это, наверно, моё личное восприятие).

2013-01-07 в 19:25 

Путник&
Doctor Watson, спасибо, не исключаю, что вы правы, уж очень мне нравится, когда они так друг друга называют)
Кстати говоря, у этого цикла есть еще маленький кусочек, которого тут нет. Если интересно (да простят меня модеры) - он тут: 5001.diary.ru/p182880284.htm?from=120

2013-01-07 в 20:46 

Doctor Watson
Светит звездочка с небес, не понятно на кой бес.
Путник&, Очень интересно). Спасибо).

     

221b Bakerstreet

главная